Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
01:46 

Рп?.. Где рп?! (тут еще какая-то квента)

Эарис
Любитель секвенций.
Забавненько, вот уезжал я на три недельки в Августе - рп не было. Ну, собсно, и не до него было.
Приехал обратно - Вечерняя Звезда "врубила пожарника". Ну ладно.
Послушал себя. Ага, - вроде бы особо по ролевой игре не ломает, а что уж насчет зависимости от ПвЕшной части ВоВа: так ее, слава пивному либрамму, и вовсе нет. Думается, что тема исчерпана, и колодец размышлятельной части серой массы ничем волнующим не осквернен.
Однако.
Руки упорно лезут в дебри клавиатурных джунглей, вбивают в поисковик всякие странные сочетания букв "Р" и "П" и... вуаля! Вот и думай теперь, зависим ты от ролевого чата или нет.
Псевдоломка, рас-тудыть ее. Терра-Мистерия, во как...
Что опять же забавно: герой снова с определенным "блевотным" именем и кое-какими обличительными чертами внешности, которые мне ну просто прия-а-атно смаковать.
Что-то меняется в моем восприятии, а я этого и не замечаю. И везде фигурирует то самое, о м г, Рп.
Язва какая.

Имя: Сейзоральд
Раса: полуэльф
Пол: мужской
Мировоззрение: хаотично-добрый
Рост: 188 см
Возраст: 20 лет

Внешность: большие, острого разреза, лазурные очи добродушно глядят из-под длинных черных волос, вьющиеся локоны коих он зачастую отбрасывает назад, чтобы не мешали смотреть, да и нос не щекотали. Смуглая кожа немного вытянутого лица с хорошо заметными скулами, прямой нос с крупными крыльями. Черная щетина усов окаймляет улыбчивый рот и заканчивается пучком короткой и жесткой бородки. Нижняя губа крупная. Сейзоральд иногда покусывает ее, находясь в состоянии отвлеченного размышления о чем-либо.
Парень высок, а когда распрямляет спину и плечи, переставая сутулиться, то вполне заслуженно может быть обозван «дылдой» ну или «каланчой». Сложен крепко, весьма жилист. Узкая талия и широкие плечи вызывают небольшую «раскачку» при ходьбе, рождая иллюзию лености движений Сейзоральда.
Одет же этот полуэльф (смешение крови заметно из-за более острых, чем у простых людей ушей и «особливой» искорки в глазах, интуитивно намекающей собеседнику, что перед ним стоит кто-то более распространенный в своей собственной природе, чем большинство окружающих) в серую куртку из плотной ткани и такие же серые-серые штаны, подпоясанные старым кожаным поясом, про который так и тянет сказать: «Изморили тебя, касатик, заносили, изверги…» А ботинки его, так те и вовсе напоминают драные портянки самых последних нищих; ну и дорожной пыли с грязью, как полагается, на них - места живого нету.
Психологический портрет: Сейзоральда все время тянет замкнуться в себе, молчать, никого к себе не подпускать. Но это происходит не от того, что юноша озлоблен на всех окружающих, да и на жизнь вообще. Нет-нет. Он просто не хочет доставлять окружающим проблемы, стараясь решить этим свою собственную проблему, распускающую крючковатые корни в глубине его сущности. По вине такой ситуации Сейзоральд часто бывает угрюм, даже неприветлив. Но, ежели, жизнь его в какой-то момент хоть как-то налаживается, то обычно скрытые части его натуры - веселость, миролюбивость, искреннее стремление поддержать друга в трудной ситуации; даже приступы альтруизма! - проявляются весьма и весьма бурно. Сейзоральд очень бы хотел, чтобы такое случалось почаще, иначе... Жизнь так и останется самой серой серостью, протекающей перед его глазами.

Квента.


- Ох, Джоль, что ты, что ты! Одумайся, ах… - из глубины сенного стога доносились звуки возни, женских взвизгиваний и мужского «победоносного» пыхтения.
- Да что ты, в самом деле, Эни? Я ж твой муж законный, чего ты дергаешься, как щука в сетях? Иль разлюбила ты меня? – раздался недовольный бас, стог еще раз дернулся, и с его верхушки посыпались на землю многочисленные вязанки.
- Нет, что ты, милый… Но делать это тут… Ночь на дворе, ах, да постой же ты, пылкий рыцарь!.. Идем, ради всего святого, в дом уж!.. А если соседушки-то заприметят? Стыдоба ведь! – недовольно возразил приятный женский голос.
- Мужу любить жену нигде не стыдно! – после этого убийственного аргумента последовало: - Цыц, вообще! А то огрею!
- Ох, горячий ты и глупый, ну давай, только быстро!..
- Вот так бы сразу, хе-хе!
Из стога снова начали доноситься «любовные» созвучия молодоженов и…
- Всегда и сразу смертные принимают дар, - гулко отдалось в головах Энифет Мак`Истер и Джоля Хеймео.
- О чем ты, милый? – сквозь собственное страстное дыхание удивилась Эни.
- Я? – Джоль даже остановился. – Я думал, это ты что-то шепнула? Разве нет?..
- Нет! Погоди-ка…
Внезапно земля сотряслась, снаружи стога что-то ярко вспыхнуло. Внутрь стога, неестественно извиваясь, ворвались клубы-лапы поразительно плотного сизого дыма, опутали возлюбленных. Слева, над ухом Джоля, родился лоскут пламени и мгновенно начал разрастаться, разбегаясь во все стороны.
- Едрена кочерыга, это ж… - прохрипел парень.
Эни же просто моргнула, ее глаза округлились, девушка побледнела и заорала дурным голосом:
- А-а-а-а!! Горим!!
Люди, секунду назад сгорающие от любви, теперь имели все предпосылки для того, чтобы сгореть по-настоящему. И навсегда. Стог, неизвестно по какой причине, вспыхнул самым настоящим огроменным факелом, и, если бы не вовремя смекнувший всю реалию ситуации Джоль – парень с диким ревом рванулся назад, выдергивая себя и молодую жену из короткого ада дико пылающей травы, - то все было бы кончено.
Возлюбленные в ужасе упали на спины прямо перед горящим стогом и обомлели.
Над пламенем и удушающими клубами дыма возвышалось нечто: огромное, непроглядное как самая ужасная тьма из-под гробовой доски; рогато-крылатое. Нечто вытянуло вперед лапу-тьму. Головы людей взорвало ужасом, сознание сжало в комок и…
Видение исчезло.
Полная луна, хмарь на ночном небе, поле. Слабые огоньки родной деревни вдалеке. Горящий стог и ошеломленно сидящий недалеко от него молодой темноволосый мужчина на плече коего захлебывалась рыданиями белокурая полноватая красавица.
- Джоль! – рыдания, - Джоль!.. Что же это было?! Как же так! - рыдания…
- Тише, Эни, тише, все уже позади… - Хеймео гладил жену по растрепавшимся волосам. – Но какого протухшего водяного он вспыхнул!?..
Снова рыдания Энифет.
И снова.
- Эни…
- Что?..
- А ты видела, тогда над стогом…
- Что?
- Ну, такое темное…
- А ты видел?
- Я… - Джоль помолчал. – Нет.
- И я нет, - всхлип, - а что?
- Ничего. Ничего… так, нечего тут сидеть, надо Голове нашему все поведать, а то еще подумают, что мы подожгли… Идем?
Энифет кивнула мужу. Люди поднялись на ноги и уже собрались, было, идти к своей деревне, когда…
Раздался громкий, буквально надрывный детский плач. Энифет и Джоль медленно, словно ожидая новых ужасов, обернулись. Недалеко от уже затухающего стога лежал маленький, едва заметно трепыхающийся сверток. Люди молчали и смотрели на него, затем Эни словно бы очнулась:
- Джоль, пойди… посмотри, что там?.. – у женщины нервно дернулась щека.
Муж ее медленно, постоянно поглядывая на дымящий и сыплющий искрами стог, словно ожидая, что из-за него опять вылезет, что-то большое и страшное, подошел к свертку, глубоко вздохнул, словно собираясь сдвинуть какую-то несоразмерную тяжесть, и поднял его на руки. Вернулся к жене. Вдвоем они развернули сверток: маленькое тощее дитя, сучащее ручками и ножками; худое-худое. Несчастное, наверное.
- И… что? – только и смог вымолвить Джоль после минуты молчания.
- А сам-то как думаешь?.. – Энифет прикрыла рот ладонями.
- Подбросили, - прохрипел мужчина. – Небось та… падла - что подожгла, - и подбросила…
Люди переглянулись, словно подтверждая друг другу собственную ложь о том, что они не видели никакой темной фигуры в недавнем пламени.
- Я думаю, - продолжал Джоль, – отдадим его кому-нибудь… Ну не бросать же.
- Нет уж, муженек… Подбросили-то его нам, - неожиданно твердо сказала Энифет. – Будет наш.
Джоль вылупился на нее и даже приоткрыл рот.
- Да как же… йо… я… б… едрен... Да на кой ляд он нам нужен?! Вдруг он больной, какой? – мужчина опять заглянул в сверток, - и, гляди! Смотри, какие уши странные, авось, порченный? Несчастье принесет!
Жена, молча, отобрала пищащий сверток у захлебывающегося слюной мужа.
- Джоль Эдингсон Хеймео, ты отлично знаешь, что я не могу иметь детей, - женщина почти оскалилась, - поэтому… - тут она неожиданно сорвалась: - Или мы берем его или я!.. Или я не знаю! Уйду от тебя, вот! Не нужен мне тот, кто не хочет хотя бы подобия нормальной семьи!!
Муж передернулся и стушевался, кашлянул, опустил голову.
- Ну ты это… Ну ты чего… Ну и бери! Вот незадача-то… Сама с ним возиться будешь!
- Вот и буду! – рявкнула Энифет и, махнув юбкой, развернулась. Пошла в сторону деревни. Муж ее, ворча, потащился следом, но не сделал и пару шагов, как увидел на земле затейливо сложенную бумажку. Повинуясь неожиданно нахлынувшему порыву, он поднял ее. На листке было буквально выцарапано чем-то подозрительно красным: «Получателю малюка».
- Что за едрень такая… - Джоль развернул листок. Внутри было написано, с сильными подтеками, одно единственное слово:
«Сейзоральд».

***


- Сколько раз, я тебе говорила, не пускай своего чернявого ублюдка к нашим детям! – надрывно орала всклокоченная Дженни Лимбердер, размахивая какой-то рваной тряпкой, словно настоящим ятаганом. – А не то я сама тебе рожу-то расцарапаю!
- Заткни пасть, дура! Что ты как с цепи сорвалась?! Что мог сделать мой сын?! – дрожащим от гнева голосом отвечала Энифет Мак`Истер, стоя посреди деревенской улицы. К юбке женщины испуганно прижимался маленький, с черными кудряшками и большими заплаканными глазами, смуглый мальчонка.
- Что-о-о?! – казалось, что Дженни сейчас лопнет, красная вся. – Да уже вся деревня знает, что он у тебя порченный! Да!
- Неправда! – крикнула Энифет, а маленький Сейзоральд, да-да это был именно он, крепче прижался к матери и зажмурился.
- Правда-правда! – пошла в наступление Дженни. – Вот на прошлой-то неделе! Дочурка Флоттерсов с ним поиграла и, на тебе! – лицо ей скривило, тфьу-тьфу, не передать как, да и ослепла! А сегодня у моего Тирри, бедняжки, кровь из носа пошла и язвы по всему лицу, как только побыл рядом с твоим ублюдком испорченным! Что ты на меня смотришь зенками-то кровавыми?! Сейчас других матерей приведу, да и скажем тебе все прямо в харю-то твою нечестную!
- Да пошла бы ты знаешь куда! Идем домой, Сейзи, - Энифет потянула сынишку за руку. Тот кивнул, глотая слезы, и потопал за мамкой.
- И чтобы не видели мы его больше рядом с детьми нашими! – доносилось вдогонку…
…- Ма-ам, но я, правда-правда, ничего не делал! – Сейзи затравленно смотрел на мать, зажимаясь в угол домашней лавочки.
- Да я верю, малыш, ты у меня хороший мальчик… - Энифет, вздыхая, подошла к сыну и ласково запустила ладошку ему в кудри. – Кудряшечка… Но… Ты точно-точно ничего не делал тем ребятам? Может, неосмысленно? – мать заглянула в глаза сыну.
- Я-а… Я… Нет, не делал… Оно само все! Само! – мальчик расплакался и прижался к Энифет.
…Удар, удар, еще удар. Розги оставляют красные следы на спине мальчишки. Крепкая отцовская рука не знает пощады, и ни крики, ни слезы не помогают.
- Я тебе покажу, ик! Как детей портить, мразь!
Удар.
- Ишь, чего удумал, гадости творить!
Удар.
- Это. Не. Я. – хрипло, сквозь сцепленные зубы.
- Не смей мне врать, щенок! Так ты платишь нам, ик!.. за ту любовь, которой я и твоя мама окружают тебя?!..
Очень сильный удар с оттяжкой. Мир начинает противно плыть в океане боли.
- Ну, хватит уже, Джоль! Довольно, ты его убьешь! – сквозь полу-обморок Сейзоральду послышался наполненный болью голос матери.
- Тихо, курица! Уж… Уж я-то его проучу!

***


Бег… Темные коридоры… Склизкий кирпич с лезущими из щелей кладки противными насекомыми-многоножками и капающей с потрескавшегося потолка мутной водой. Стены оживают, под ними перекатываются, превращая старый камень в мягкое месиво, пульсирующие волны. Темные нити-жгуты вьются под ногами. Дыхание рвется, на бег уже почти не хватает сил.
Левая нога влетает в какой-то ящик. Сейзоральд спотыкается и падает, пытается освободить ногу и видит, что совсем не ящик завладел его лодыжкой, а самый настоящий полу-разбитый гроб. Паренек в ужасе отползает, сзади, непонятно откуда взявшаяся, в спину утыкается каменная стена. Ползет по плечам киселем кирпичей, сковывает. Сердце готово взорваться от дикого ритма, кажется, что оно проламывает грудину каждым ударом, хочет оборвать все жилы и мышцы, удерживающие его, и упасть Сейзоральду на колени, вырастить пасть и заверещать от ужаса.
Тем временем, гроб подергивается, резко подпрыгивает. Его крышка взлетает высоко под потолок и рассыпается дождем из тлена и праха. Рассекая эту гнилую морось, из тьмы гроба, с противным шелестением, вырывается толстый, не уже человеческого торса, кожаный конус, раскрывается склизкими лепестками у самого лица сходящего с ума Сейзоральда, обдавая его сгустками желтого гноя совместно с черной, густой кровью.
На мальчика, из глубины «раскрывшегося» конуса взирает копия его лица, только измененная, иная: черные глаза без зрачков, длинные клыки, множество мелких шипов, пробивающих впалые щеки.
Но, несомненно, это он.
- Прочь! Уйди! – голос Сейзоральда рвется. – Отпусти меня!!
- Не-е-т, пойми… Прими свою сущность, силу… - шипит монстр-двойник. Из его пасти свешивается сначала один язык, а потом и второй с маленьким глазным яблоком на кончике, которое тут же лопается, открывая дорогу ручейку противной светлой жижи. – Прим-и-и себя-а-а…
- Нет!!
Монстр улыбается, его пасть растягивается, рвутся сначала спайки губ, затем щеки, а потом и все лицо разрывается на две части. Из ужасной раны вырывается мелкие темные жгуты, и пронизывают лицо Сейзоральда.
Сейз рывком садится на кровати, сбрасывая одеяло на пол. Обхватывает голову, поджимает колени и долго-долго пытается прийти в себя. Унимает рвотные спазмы.
Сон, очередной сон.
«Почему, - в голову потихоньку залетает рой запоздалых мыслей, - почему эта ужасная дрянь постоянно снится мне? Хоть бы одну ночь покоя… Сколько это уже твориться? Пять лет, восемь? О, боги, за что?»
Юноша, откинув длинные черные локоны с лица, неуклюже вылез из постели и, пошатываясь, подошел к окну. Деревня еще спала, было темно. Но в этой темноте уже угадывались отголоски будущего рассвета. Неясные силуэты деревьев качали ветками в такт ночному ветерку. Сейз немного успокоился и снова задумался. Почти каждую ночь, после очередного кошмара, он силился понять одно правило своей жизни. Страшное правило. Но находил только вопрос: «Почему?»
Почему ему постоянно сняться ужасные сны, где разные неприятные твари все время пытаются ему что-то объяснить? Мучают его…
Отчего, где бы он ни появлялся, зачастую происходят разные гадостные вещи? - люди, с которыми он общался, болеют, подхватывает разные хвори, становятся добычей несчастных случаев.
«Порченный». Именно так, за глаза, зовут его жители деревни. У него нет друзей, все сверстники дичатся, не общаются с ним. Боятся. Да… пожалуй, кроме матери, у него никогда и не было настоящего друга. А отец… Сейзоральд был искренне уверен, в том, что его отец - хороший человек. Иначе и быть не могло. Вот только… Прячется батя последние годы в горькой хмельной бутыли сам незнамо отчего. Лютует. Бьет своего сына.
Но Сейз привык.
Привык к тому, что домашняя скотина мрет и болеет, если он случайно заденет рукой, например, козу или корову. Смирился с наказаниями за это, даже со своими криками: «Но я не хотел!»
Смирился даже со смертью... Однажды к ним в деревню приехала вместе с родителями девушка из какого-то крупного города, кажется, из самого Сальвара, и поселилась не очень далеко от дома семьи Хеймео, его семьи. И надо же такому случиться, что эта юная, легкая как утренний ветерок, златовласая девчушка по имени Рина первым делом познакомилась именно с ним. С «порченным» Сейзоральдом Хеймео. Сейз тогда сидел на ветке дерева, мотыляя ногами, и глядел на речушку, протекающую чуть ниже, у склона небольшого холмика, поросшего одинокими деревцами. Парень покусывал губу и как всегда думал о чем-то своем, когда позади него раздался звонкий голосок:
- Привет, ты кто?
Сейзоральд от неожиданности чуть не навернулся с ветки, завалился назад, повиснув вниз головой, зацепившись за ветку согнутыми коленями. Перед ним стояла златовласая веснушчатая девушка в красном платьице и мило улыбалась.
- Ты всегда так забавно висишь? – сдерживая смех, проговорила она и сделала шаг вперед.
- Н-нет… - опешил юноша и испуганно округлил глаза.
- Забавный какой, - девушка протянула руку, чтобы щелкнуть Сейза по носу.
- Ай, не надо! – парень расслабил ноги и грохнулся на землю, чуть не свернув себе шею. Подскочил и, сделав несколько шагов назад, плюхнулся прямо на траву. – Не надо меня трогать!
- Я тебя обидела? Что такое? – девушка выглядела удивленной и по-настоящему взволнованной.
- Нет! Просто я приношу несчастье! Тебе лучше уйти, - выпалил Сейз.
- Чушь, ты приносишь только смех, - девчушка звонко рассмеялась. – Ой, ну прости, не удержалась… Кстати, я Рина.
- Сейз…
- Сейз-Шмейс, - Рина настолько мило улыбнулась, что Сейзоральд тоже улыбнулся, сам не зная почему. – А кто тебе рассказал, что ты «приносишь несчастье»? – девушка, как и Сейз, аккуратно опустилась на травку неподалеку от парня.
Сейзоральд хмуро поведал ей о своем нехорошем «даре». Рина прищурилась, но рассказу поверила, ну или сделала вид, что поверила. И уходить наотрез отказалась.
- На меня не действует порча и все такое, - весело говорила она. – А знаешь почему? Вот, смотри! – девушка сняла с шеи небольшой кулон и показала Сейзоральду. – Мой покойный отец мне еще, когда я малюткой была, подарил. Он хранит меня от всех напастей. Сейз-Шмейз, знаешь чего?..
- Чего? – недоверчиво переспросил юноша.
- Будем дружить, - констатировала Рина. Сейзоральд поперхнулся.
- Все равно ты единственный из сверстников в этой деревне, кто не похож на тот скот, который вы держите в хлевах, - бескомпромиссно выдала девушка. Сейз крякнул в ответ, что-то наподобие: «Спасибочки…»
Помолчали.
- Сейз, а ты любишь читать? – неожиданно спросила Рина.
- Да, - парень утвердительно мотнул гривой. – А что?
- Просто вот я-а-а, - протянула Рина, играясь с прядочкой золотых волос, - обожаю читать, знаешь, стихи там, поэмы… Романы.
- Много прочла что ли?
- Прилично. От отца немало книг осталось. Там разные, даже научные какие-то. Но они скучные, - Рина поморщила носик. – А ты много прочел?
- Батя как-то спер по-пьяни у кого-то котомку с книгами, - улыбнулся Сейзоральд. – Сказки там какие-то, что ли… Скукота.
- Совсем скучные?
- Да-а… Вчера вот тридцатый раз перечитал.
Рина глуповато моргнула, а затем звонко-звонко рассмеялась. Сейз тоже посмеялся, но потише.
С этого момента они и подружились. Каждый раз, ближе к вечеру Рина приходила к Сейзу на холмик, к тому самому дереву, где заметила его в самый первый раз. Они говорили о многом, гуляли, правда, Сейз держал некую дистанцию, чтобы случайно не прикоснуться к девушке. Парень показал ей деревню и окрестности, даже ближайший лесок и чащу, где по-поверьям в дуплах прятались волосатые лешие. Рина часто приносила Сейзоральду какую-нибудь книгу, и тогда парень особенно радовался встрече. Иногда она читала ему вслух, иногда он ей. Бывало, и пьески какие-то разыгрывали, часто смеясь и шутя.
Лето только-только входило в силу, подходил к концу начинающий его месяц. Это было первое настоящее лето для Сейзоральда, первый отрывок жизни, который имел в себе что-то кроме серых и черных тонов.
Прошло почти два месяца, близилась осень. Тогда и случилось, то самое: простое и сложное, описуемое и неописуемое, чрезмерное и всегда искаемое. На одной из прогулок Рина вдруг остановилась и тихо позвала:
- Сейзоральд…
Парень, что-то оживленно рассказывающий подруге, обернулся.
- Ась? Чего?
Сейза сбили с ног и повалили на траву. Рина оказалась на нем. От удивления Сейз потерял дар речи. Солнечные лучи создавали мягкий ореол вокруг золотых волос девушки. У парня перехватило дыхание. Рина как-то застенчиво улыбнулась и поцеловала Сейзоральда в губы…
…Юноша и девушка сидели на склоне холма, обнявшись, и любовались закатом солнца.
Это была одна из тех немногих ночей, когда Сейзоральд спал спокойно.
…На следующее утро парень проснулся, сразу вспомнил о Рине, и в груди потеплело. Как и всегда, после всех дневных дел, он, умывшись, потопал к ставшему любимым холмику, будучи в самом лучшем расположении духа. Но, поднимаясь на холм, он увидел не ту, которую желал увидеть больше всего в этой жизни, а каких-то странных людей толпящихся на склоне. Сейз нахмурился и подошел поближе. Один человек из собравшейся группы обернулся и мельком окинул парня взглядом. Сейзоральд узнал его, это был охотник из недальнего охотничьего поселения, который приезжал вместе со своими друзьями на одну из недавних ярмарок – торговать пушниной и дорогими шкурами редкого качества. Охотник вздохнул и обратился к своим собеседникам: судя по крупным ножам за поясами и особому, добротному покрою одежды – тоже охотникам. Сейз прислушался.
- Да уж, Томи… Давненько я такого не видел…
- Святая выпивка, а! Вот это месиво…
- Бедная малышка… Ей уже и не помочь. Думаете, это был медведь?
После последней фразы голову Сейзоральда прошибло молнией страшного импульса. Он рванулся вперед, еще не понимая, отчего ему вдруг становится так ужасно плохо, растолкал не ожидавших такого оборота ситуации охотников и увидел…
Лужа крови, настолько огромная, что все никак не может впитаться в землю. Разорванное, изуродованное тело с кишками наружу, перекушенной шеей и выеденным лицом. Лишь золотые локоны безмятежно раскинулись по мягкой травке, такие невесомые… солнечные.
Внутри Сейзоральда что-то оборвалось и возродилось в груди стальным шаром с ядовитыми иглами, быстро захватывающим всю полость грудной клетки. Парень пошатнулся. Пару охотников подхватили его под руки.
- Эхе-хе… Не стоило тебе глядеть на это, дружок, ишь… Как побледнел-то.
«- На меня не действует порча и все такое, - весело говорила она. – А знаешь почему? Вот, смотри! – девушка сняла с шеи небольшой кулон и показала Сейзоральду».
- А ты ее знал что ли? Эй, паря, ты тут еще?
Сейз судорожно вцепился в чью-то руку. Через секунду послышался дикий вопль:
- Эй! Ох, какого хера?! – охотник отдернул руку, быстро покрывающуюся глубокими язвами по всей ширине кисти и ладони. Другой мужчина испуганно отшагнул от Сейзоральда, и парень грохнулся на колени.
«Какой я идиот! О, боги! Рина… Зачем же ты… Связалась со мной… Это из-за меня все… Прости меня, прости!!»
Сознание помутилось, и юноша провалился в серый сумрак.
Сейзоральд хворал до зимы и не говорил еще почти год. Потом немного отпустило, время брало свое, как и всегда выедая все горести и всю боль своими шершавыми жвалами.
…Сейзоральд отошел от окна, старые воспоминания отдавались глухой болью в груди, словно кто-то лениво жевал сердце, ворочался на нем. «Надо все-таки спать», - подумал парень и снова улегся, накрывшись одеялом с головой. Бледное нечто сонного небытия окутало его совсем вскоре.

***


…Это был обычный день, каких у Сейза было огромное множество: работа по дому, помощь матери, дела в хлеве. А если батя по какому-то счастливому стечению звезд не был пьян в самую дрянную стельку, то и пару-тройку поручений от него. Однако – не повезло: отец приперся наклюкавшимся до такого состояния, в котором закоренелые пьяницы полностью теряют всякое подобие разума, но еще могут весьма успешно бузить и балагурить. Отец, противно гнусавя и заикаясь, подозвал сына к дальнему сарайчику, у самого конца небольшого огорода.
- Чего хотел, бать? – Сейз аккуратно улыбнулся.
Джоль Хеймео привалился к стене и тупо поглядел на парня залитыми выпивкой буркалами.
- Да так… Едрит вас всех, та налево… Сказать, сынок… Что ты дерьмо…
Сейзоральд устало вздохнул.
- И, ик… Что мамка-то твоя, жена моя любимая… Еще более худшее дерьмо!.. – Джоль махнул рукой и чуть не упал, еле-еле удержавшись на ногах. – Что любит тебя! Отродье такое…
- Не трогай мать! – Сейз сам поразился своему голосу. Что-то в нем изменилось, он понял это лишь сейчас: не только в голосе, но и во всем его существе. – Меня ругай, а мать не трожь! Что она тебе сделала?!
- Ах, ты, щеня!! – раздулся Джоль Хеймео. – Вырос, отродье?! Ик… Едрен кочерыг… Думаешь, можешь отцу пасть затыкать?! Ну, да ничего, у меня для тебя на такой случай козырь есть!.. - ощерился отец.
- Что? – моргнул Сейз.
- А-а-а-а… Хехех! Кха-кхх… Едрен… Так вот знай, отродье! Не наше ты отродье, а дерьмовое! Найденное в поле! Не на что не годное и не способное! Ик!..
- Врешь… - у Сейзоральда дернулся глаз, дыхание сбилось. – Не ты, так мать бы рассказала мне! Не верю!..
- Да ты посмотри на себя, аха-ха!.. Уши острые!.. Глаза раскосые! Нелюдь ты!! Змея пригретая! – разошелся Джоль.
Сейзоральд молчал. В его душе все переворачивалось и перестраивалось самым непонятным образом.
- Змея… А знаешь, что со змеями-то делают гадливыми? – отчим Сейза смачно отрыгнул и… взял в руки длинные вилы, пристроенные неподалеку. – Давят, колют гадов ползучих… Вот и я тебя, давно пора… Ик!.. – Джоль, шатаясь, попер на опешившего Сейзоральда, перехватив вилы поудобней.
«Сейчас он… меня… как бабочку на шпильку…», - пронеслось в голове у парня. Пронеслось и отдалось эхом чего-то непостижимого внутри его души. Это «что-то» разбежалось волнами по всему телу, окружило Сейза чем-то только ему одному ощутимым. Джоль Хеймео внезапно остановился и вперился на Сейзоральда так, будто бы увидел его первый раз в своей жизни. Глаза отчима полезли на лоб, он отшатнулся, прохрипев: «Чур!.. Чур меня!», споткнулся, запутавшись по-пьяни в своих же ногах, завалился вперед и…
Умудрился напороться горлом на острия вил. Они пробили его глотку насквозь, выйдя из шеи сзади. Потекла ручьями кровь, человек захрипел и медленно опустился на землю, держась за горло и безумно выпучив глаза.
- Откхххххххродьее!.. Кххххх!.. – успел прохрипеть он, за секунду до того, как первые спазмы агонии погасили огонек его разума.
Сейзоральд, словно в кошмарном сне, подошел к трупу отчима и взялся руками за древко вил. Он сам не знал, зачем сделал это, сознание плыло, сердце выбивало дикий ритм по грудине.
- Да что тут у вас за шум, в конце-то концов? – послышался голос Энифет. Женщина вышла из дома, нашла взглядом Сейза и… увидела все. – О… Ох, что же это… Сейзи… что ты сделал с отцом?!.. – далее последовал дикий крик. Энифет, спотыкаясь, подбежала к еще теплому трупу Джоля и рухнула перед ним на колени. Подняла белый, обескровленный лик к Сейзоральду.
- Зачем ты убил отца, Сейзи? – тихо-тихо.
Внутри парня все перевернулось в сотый уже раз. Он хотел сказать очень многое, спросить, объяснить, но лишь тихо вымолвил: «Я не хотел…»
Казалось, что мгновение растянулось до каких-то неисчислимых единиц измерения, затем послышалось:
- Отродье… Проклятая полукровка… И зачем я только тебя приютила… Лучше бы я бросила тебя в костер тогда!
Внутри Сейзоральда что-то умерло.
- Мам… Я…
- Молчи, тварь… Молчи и уходи… Про-о-очь… Прочь!!.. Я не мать тебе больше! И никогда ею и не была! Уходи, или я перегрызу тебе горло!.. – Энифет была не похожа на человека в своем горестном безумии.
И Сейзоральд ушел. Не взяв ничего с собой, просто-напросто вышел за ворота ставшего чужим дома. И направился, куда глаза глядят. В душе было пусто. Что-то неуловимо выгорело внутри…
…Глаза глядели на восток. Ноги, словно неживой механизм, мерили шагами тракт. В голове без конца билось: «Отомсти всем, отрави, сожги! Научись!»
И бесконечный ответ: «Нет, не хочу…»
Шаги складывались в нескончаемую, неразличимую симфонию.

URL
Комментарии
2009-09-15 в 18:53 

Нефас
Стояли звери около двери
Хехе, совсем чтоль занятия не нашел - решил запыленную квенту запостить? ) Давай лучше логи )

2009-09-15 в 20:57 

омфг, мб попробовать? лЛ

2009-09-16 в 00:31 

Эарис
Любитель секвенций.
Она не запыленная, ей еще месяца нема ^^

URL
   

Что-то эдакое.

главная